Из Константинополя, что пал под натиском турок, я принесла в Москву не только титул и регалии, но и тень былого величия. Здесь, среди снегов и лесов, я стала свидетельницей рождения новой империи. Мой супруг, Иван Васильевич, собирал русские земли под своей рукой, как когда-то мои предки мечтали восстановить Рим. Стены Кремля, возведенные итальянскими мастерами по моему совету, — это не просто крепость. Это символ. Третий Рим поднимается здесь, на смену Второму, что пал.
Я видела, как из удельного княжества Москва превращается в царство. Привезла с собой не только двуглавого орла, но и сложный церемониал, тяжелые парчовые одеяния, идею о божественном происхождении власти. Мой внук, Иван, впитал это с молоком кормилицы. Суровость этой земли и византийское понимание самодержавия сплелись в его душе воедино. Порой, глядя на него ребенком, я ловила себя на мысли: что вырастет из этого мальчика, в чьих жилах течет кровь Палеологов и Рюриковичей? История рассудила по-своему.
Здесь, на севере, я доживала свой век, храня в сердце образ золотого Софийского собора и солнца над Босфором. Но новый свет теперь восходил над Москвой-рекой. И я, София Палеолог, последняя византийская царевна, положила частицу своего наследия в основание этого света.